Когда две недели назад в воздухе одновременно взорвались два самолета, из уст президента Путина не прозвучало ни слова о терроризме Когда несколько дней назад около станции метро в центре Москвы взорвалась террористка-самоубийца, российский народ снова напрасно ждал каких-либо слов от своего президента
ВСЕ ФОТО
 
 
 
Когда две недели назад в воздухе одновременно взорвались два самолета, из уст президента Путина не прозвучало ни слова о терроризме
Архив NEWSru.com
 
 
 
Когда несколько дней назад около станции метро в центре Москвы взорвалась террористка-самоубийца, российский народ снова напрасно ждал каких-либо слов от своего президента
Архив NEWSru.com
 
 
 
Так пишет чемпион мира по шахматам, глава "Комитета-2008" Гарри Каспаров в своей статье во влиятельной американской газете The Wall Street Journal
RTV International

Когда две недели назад в воздухе одновременно взорвались два самолета, из уст президента Путина не прозвучало ни слова о терроризме. Когда несколько дней назад около станции метро в центре Москвы взорвалась террористка-самоубийца, российский народ снова напрасно ждал каких-либо слов от своего президента, пишет чемпион мира по шахматам, глава "Комитета-2008" Гарри Каспаров в своей статье во влиятельной американской газете The Wall Street Journal (перевод на сайте Inopressa.ru).

Когда самый ужасный из всех, что себе можно представить, террористический акт унес жизни сотен детей в Беслане на юге России, у Путина не осталось выбора: он должен был сказать, и он сказал. Но что он сказал? Слова Путина и тон его краткого заявления оказались неприятно знакомы всем, кто жил при советской власти.

Мы можем суммировать его обращение по пунктам:
1. СССР был прекрасным, и мы должны вернуться к его методам.
2. Российское общество не готово к демократии, и все должны следовать за центральной властью.
3. Мой личный имидж сильного человека важнее, чем жизни россиян.

В демократической стране заявление Путина должно было бы стать речью по поводу отставки. Однако в советском словаре нет понятия добровольной отставки. Во время кризиса Путин показал свое истинное лицо, пишет Каспаров.

Он говорил "мы" и "они". Никаких имен, никакого упоминания об ответственности. Мы были слабыми. Мы должны улучшить оборону. И все это из уст президента, который пришел к власти благодаря вопросу о безопасности и который имеет полный контроль над страной последние пять лет.

Во время пребывания Путина у власти неуклонно возрастали расходы на вооруженные силы и безопасность. В 2005 году эти расходы достигнут самой высокой отметки за всю историю России, а на социальную безопасность и школы останутся лишь объедки. Он также упомянул об искоренении коррупции, однако в ней ему следует винить исключительно своих собственных назначенцев и сторонников.

Именно Путин возродил кагэбэшного монстра, подняв его до "былой славы", вернув управления бюро под единое командование после того, как Борис Ельцин мудро расчленил их. Пять смен названий, пережитых КГБ, не изменили его природы, говорится в статье The Wall Street Journal.

Своими комментариями Путин резко и, возможно, умышленно разнес собственную администрацию. Начало его правления ознаменовали до сих пор нераскрытые взрывы в московских домах в 1999 году. Два года назад мы пережили захват заложников на мюзикле "Норд-Ост", и парламент заблокировал расследование. Теперь Путин говорит, что любое расследование событий в Беслане обернется политическим шоу и поэтому он проведет внутреннее расследование.

Тотальная секретность КГБ фатально неэффективна, когда речь идет о борьбе с террором

Отсутствие прозрачности и ответственности означает поощрение некомпетентности и повторение ошибок. Сравните работу американской комиссии по 11 сентября с тем, что случилось в России после теракта на Дубровке. Никто не утверждает, что сейчас США неуязвимы для террора, однако не может быть совпадением то, что после относительно быстрого ответа администрации США на американской земле не произошло других атак. Политика тотальной секретности КГБ достаточно эффективна для преследования диссидентов и сажания за решетку бизнесменов. Но она трагически, фатально неэффективна, когда речь идет о борьбе с террором.

После многих лет притворства, что никакого кризиса в Чечне нет, сейчас правительству крайне сложно признать, что полыхающая республика на Северном Кавказе не становится утопией. Чего будет стоить Путину признание того, что Чечня не будет подчиняться назначенным Кремлем лидерам, особенно в то время как ее поселки ежедневно попадают под удары российских вооруженных сил и поддерживаемых Кремлем бандитов, которые ничем не отличаются от террористов?

В своем обращении Путин был наполовину прав в одном вопросе, когда сказал, что опыт других стран демонстрирует эффективность контртеррористических мер только в случае поддержки государства гражданским обществом. Это должно означать открытое общество, в котором расследуются провалы и СМИ могут критиковать правительство. Однако Путин имеет в виду противоположное - сталинистское общество, которое беспрекословно поддерживает государство. Очевидно, что государство уже страдает от принимающей все более серьезный оборот "советской болезни".

В России после терактов снимают с постов только ведущих журналистов

Вскоре после бесланского ужаса в Москве произошла одна отставка на высоком уровне - но не смотрите за кремлевские стены. В понедельник покинул свой пост главный редактор престижной газеты "Известия" Раф Шакиров. Владелец газеты, олигарх, состоящий в хороших отношениях с Кремлем, никак не прокомментировал это событие, однако не вызывает сомнений, что эмоциональное освещение "Известиями" бесланского кризиса разозлило путинский режим и что отставка Шакирова стала последствием этого.

В поисках аналогичного примера нам нужно лишь обернуться назад, на два года, когда потерял работу директор телеканала НТВ после того, как Кремль подверг критике освещение каналом кризиса во время "Норд-Оста". Тогда увольнение произошло через несколько недель; на этот раз страшный цикл потребовал всего 36 часов, пишет The Wall Street Journal.

Но Кремлю не нужно было слишком активно преследовать журналистов, чтобы напомнить о самом существенном пункте в своей программе: грабеже умирающего нефтяного гиганта ЮКОС. Пока внимание страны было приковано к Беслану, правительство провело рейд в офисах юриста компании. Я сомневаюсь, отмечает Каспаров, что служба безопасности в состоянии охотиться за террористами, в то время как ее руки полны награбленной добычи. Михаил Ходорковский из ЮКОСа находится в тюрьме, а самый известный чеченский полевой командир Шамиль Басаев - на свободе.

Возможно, Путин просто сбит с толку вопросом терроризма. Тот факт, что он продолжает давнюю советскую традицию поддержки Ясира Арафата, делает невозможным доверять ему хоть сколько-нибудь в этом вопросе. То же самое можно сказать и о некоторых европейских лидерах. Жак Ширак был скор на обвинение американских действий в Ираке и израильских действий на его границах. Однако он и Герхард Шредер счастливы побродить в компании Путина, игнорируя российские зверства в Чечне. В тот же день, когда ООН осудила Израиль за военные преступления в Дженине, она отказалась выступить с осуждением преступлений России в Чечне.

Издевательства над заключенными в Ираке должны быть наказаны, однако на фоне бесконечных ужасов чеченского тюремного лагеря "Чернокосово" "Абу Грейб" выглядит как однозвездочный отель советской эры. Там происходит полномасштабный геноцид, который поощряется каждым членом "Большой восьмерки", когда они отказываются осудить его. Запад выписал режиму Путина пустой моральный чек ради стабильности. Обналичивание этого чека за счет граждан России превратило лидеров свободного мира в моральных банкротов. Россию пускают в "Большую восьмерку", организацию, которая предположительно создана для крупнейших индустриальных демократий, а Россия таковой не является.

Еще один аспект чеченского конфликта, который заслуживает внимания, это относительное отсутствие интереса со стороны мусульманского мира. Вы могли бы решить, что необъявленная война христиан против мусульманского мира заслуживает упоминания в эфире Al-Jazeera. Несмотря на попытки Путина возложить вину на "Аль-Каиду", чтобы создать видимость того, что он ведет ту же битву, что и Запад, война в Чечне - это его собственное порождение, заключает Гарри Каспаров в своей статье.