![Ситуация в зоне осетино-ингушского конфликта после событий в Беслане может обостриться Ситуация в зоне осетино-ингушского конфликта после событий в Беслане может обостриться](https://image.newsru.com/pict/id/691767_20040929110317.gif)
!["Если до конца года там ничего не произойдет, можно будет считать, что на Кавказе пока ничего существенно не изменилось, - сказал заместитель председателя научного совета Московского центра Карнеги Алексей Малашенко. - Но сначала надо дождаться 13 октября "Если до конца года там ничего не произойдет, можно будет считать, что на Кавказе пока ничего существенно не изменилось, - сказал заместитель председателя научного совета Московского центра Карнеги Алексей Малашенко. - Но сначала надо дождаться 13 октября](https://image.newsru.com/pict/id/691768_20040929110317.gif)
![](https://static.newsru.com/static/classic/v2/img/misc/arrows/down_white.gif)
Ситуация в зоне осетино-ингушского конфликта после событий в Беслане может обостриться. Об этом накануне заявили сразу два эксперта по Северному Кавказу - бывший президент Ингушетии Руслан Аушев и ученый Алексей Малашенко, пишет "Время Новостей".
"Если до конца года там ничего не произойдет, можно будет считать, что на Кавказе пока ничего существенно не изменилось, - сказал заместитель председателя научного совета Московского центра Карнеги Алексей Малашенко. - Но сначала надо дождаться 13 октября".
По его мнению, по истечении 40-дневного траура по погибшим в Беслане давний конфликт между ингушами и осетинами может вспыхнуть с новой силой. И в этом случае в зону нестабильности будет втянут весь Северный Кавказ.
"Мы хорошо помним, как начинались столкновения в Пригородном районе Осетии в 1992 году. И новости, которые идут оттуда сейчас, не внушают оптимизма, - сказал Малашенко, имея в виду, очевидно, сообщения о спорадических конфликтах, возникающих между осетинами и ингушами после бесланской трагедии, и начавшийся исход ингушского населения с осетинской территории. - Такие вещи часто начинаются с мелочей. В Фергане сначала тоже была просто драка на рынке, а потом случилась резня".
О возможном обострении в Беслане после сороковин предупредил и бывший президент Ингушетии Руслан Аушев. К нему тоже поступает информация о возросшей напряженности между соседями и о планах некоторых осетинских лидеров призвать соотечественников к оружию сразу же по истечении траура.
"Мы знаем, какова политическая ситуация в Северной Осетии, - сказал Аушев. - Наверное, есть политики, которые сейчас хотят разыграть этот конфликт в своих интересах и таким образом добиться успеха. Но этого ни в коем случае нельзя допустить".
В конфликт могут быть втянуты Чечня, Дагестан, Ингушетия, Кабардино-Балкария и Грузия
По мнению бывшего ингушского президента, возобновление конфликта будет означать, что боевики, захватившие Беслан, достигли одной из своих целей. "Там закипит огромный общий котел, в котором будут и Чечня, и Дагестан, и Ингушетия, и Кабардино-Балкария, и Грузия, и каждый будет искать свой интерес", - сказал политик.
Руслан Аушев отказался давать какие бы то ни было советы федеральным властям и действующим президентам Осетии и Ингушетии. "Все мои советы кончились 31 декабря 2001 года (в этот день Аушев ушел в отставку с поста главы Ингушетии)".
Аушев подчеркнул, что никаких политических постов на федеральном или республиканском уровне он занимать не намерен, и даже сказал с улыбкой, что думал бы всю ночь, если бы Владимир Путин по новой технологии регионального управления предложил его кандидатуру ингушскому парламенту.
Комментировать очередную реформу властной вертикали Аушев также отказался, а говорить предпочел просто как гражданин России. "На Кавказе сейчас все ищут следы, - пошутил экс-президент. - Осетины ищут ингушский след, кто-то еще - чеченский, третьи ищут арабский след, пятые - негритянский. Хватит искать следы, пора развязывать кавказский узел". Начинать, с точки зрения Аушева, следовало бы с переговоров, поскольку очевидно, что победить силой невозможно.
С кем именно надо вести переговоры, он не уточнил, но сообщил, что среди чеченского сопротивления есть обширная умеренная часть, с которой в отличие от радикалов еще можно что-то обсуждать.
"Радикалов, которые готовы убивать и захватывать заложников, не больше 10%, - считает политик. - Но мы сами умножаем их число своим силовым нажимом". Переговоры, с его точки зрения, неизбежны, поскольку война должна чем-то закончиться.
Чем и как на самом деле должна закончиться война, не знают, похоже, и на самом верху федеральной власти. "То, что силовой путь непригоден, это аксиома для всех, - говорит Алексей Малашенко. - Но другая крайность - переговоры. Я говорю крайность, потому что момент для них практически упущен. Сейчас они означали бы крах всей кремлевской политики на Кавказе".
"Да и с кем их вести? Наш любимый литературный герой - это Масхадов. Но есть еще Басаев. Кроме того, разговаривать уже не о чем. Если бы Путин даже встретился с Масхадовым, это был бы разговор двух глухонемых. Масхадов не уйдет от идеи независимости, он не может прекратить боевые действия. А есть еще и кадыровцы, которые едва ли будут довольны такими переговорами", - сказал он.
Корни конфликта между осетинами и ингушами уходят в 1924 год
Корни конфликта между осетинами и ингушами уходят в 1924 год. Тогда была упразднена Горская автономная социалистическая республика. В этой части Северного Кавказа из нее образовались три области - Чеченская, Ингушская и Северо-Осетинская. Пригородный район считался ингушским. Тем временем Чечня и Ингушетия снова стали единой республикой (с 1936 года), а в 1944 году эта республика была ликвидирована в связи с депортацией чеченцев и ингушей. С территории Пригородного района ингуши были также вывезены, а район окончательно и официально отошел к Северной Осетии.
После реабилитации чеченцев и ингушей в 1957 году Пригородный район не вошел в состав воссозданной Чечено-Ингушетии - в качестве компенсации она получила три района Ставрополья, расположенные вдоль ее северной границы. Однако после распада СССР Ингушетия и Чечня разделились, и ставропольские районы остались в составе Чечни. Тогда ингуши опять поставили вопрос о возвращении Пригородного района, тем более что за прошедшие со времен депортации десятилетия ингушское население на этой территории снова выросло.
Пока Верховный совет РСФСР медлил с пересмотром параграфов закона о реабилитации репрессированных народов в части территориальной реабилитации, некоторые ингушские лидеры решили сами разобраться с проблемой Пригородного. Тем более что в октябре 1992 года Ингушетию ожидали первые выборы региональных органов власти, и перед этим имело смысл окончательно утвердить границы республики.
Утром 31 октября 1992 года в Пригородном появились ингушские добровольческие отряды. И у ингушей, и у их противников имелось большое количество стрелкового оружия, попадалась и бронетехника. Ингуши довольно быстро заняли большую часть селений, но осетинам при поддержке ополченцев из Южной Осетии удалось оттеснить ингушей обратно к административной границе.
Перестрелки и столкновения продолжались, и 2 ноября 1992 года тогдашний президент России Борис Ельцин ввел на территории Пригородного чрезвычайное положение. В район вошли федеральные войска, которые к 6 ноября разделили противоборствующие стороны. Но к этому моменту примерно 30 тысяч ингушей, постоянно живших в Пригородном районе, уже подверглись этнической чистке и были вынуждены покинуть его территорию. В результате столкновений погибло около 500 человек - примерно 100 осетин и 400 ингушей. Несколько сотен человек попали в заложники по обе стороны границы. Уголовные дела по фактам гибели и похищения мирных граждан были позднее сведены в одно производство и прекращены.
В течение последующих десяти лет граница между Ингушетией и Северной Осетией оставалась одной из самых напряженных на Северном Кавказе, а многие беженцы из Пригородного фактически не могли туда вернуться. После подписания соглашения о добрососедских отношениях между президентами Северной Осетии и Ингушетии Александром Дзасоховым и Муратом Зязиковым осенью 2002 года проблема вроде бы сдвинулась с мертвой точки: граница стала более открытой, ингуши получили возможность учиться и лечиться в Северной Осетии. Сейчас даже таксисты, которые раньше просто боялись пересекать административную границу, относительно спокойно ездят из Владикавказа в Назрань и назад.
Но вернулись в свои дома далеко не все. По данным "Времени новостей", администрации тех осетинских сел, которые больше всего пострадали во время войны 1992 года, препятствуют возвращению бывших соседей, одновременно федеральный бюджет имеет обширный долг по выплате компенсаций за разрушенное во время конфликта жилье. На возвращение в Пригородный район, даже по самой скромной оценке, претендуют еще несколько тысяч ингушей, пишет издание.
Но и там, где возвращение уже состоялось, отношения между соседями далеки от идеала. И осетины, и ингуши по-прежнему держат в домах оружие, многие из них не склонны забывать и прощать старые обиды. Среди ингушей, особенно молодежи, есть те, кто с интересом прислушивается к проповедникам фундаментального ислама. У осетин, подавляющее большинство которых являются православными, это не может не вызывать опасений и протеста.
Жива и память о событиях 1992 года: ингуши называют их геноцидом, а осетины - отражением агрессии и чуть ли не второй отечественной войной. В самых опасных и спорных местах ведомству президентского спецпредставителя по осетино-ингушскому урегулированию по-прежнему приходится держать блокпосты, круглосуточно охраняемые бойцами специального мобильного отряда МВД России.